|
|
|
|
|
|
|
Владимир Скруберт
ВРЕМЕНА ГОДА
Зима
Зима на севере сильнее, чем зима,
Когда три месяца крещенские морозы,
В тумане и тоске стоят дома
И ждут все нарастающей угрозы.
Природа замирает и молчит,
Мучительные чувствуя страданья,
И речка подо льдом уж не журчит,
И о весне одни воспоминанья.
Морозный воздух тихо шелестит,
Я слышу на ходу свое дыханье.
Лиственница льдинками блестит.
Солнце не выходит на свиданье.
Свет его лишь можно наблюдать
Из-за гор в сиреневом тумане.
Птицы не хотят уже летать
Им под снегом чуточку теплей,
Только голод гложет нестерпимый.
Без еды прожили много дней,
И мороз - такой невыносимый!
Звезды в небе ярче все горят,
Их далекий свет куда-то манит,
С северным сияньем говорят,
Что теплей в лесу не скоро станет.
Небо полыхает и дрожит,
От мороза яркие сполохи,
Только месяц по небу бежит,
И слышны осины старой вздохи.
Север – это родина зимы,
Снег и лед привычная картина,
Далеко не прячутся пимы,
Не растут на ветках апельсины.
Когда зимние утихнут холода,
И уйдут в безмолвие морозы,
Вспоминать я буду иногда
Северные призрачные грёзы.
Какое время чудное – весна!
Когда устанут холода, и вновь,
Природа вдруг очнётся ото сна,
И заполняет всё вокруг любовь.
На небе солнце выше с каждым днём,
Его лучи приятно землю греют,
И травка на пригорке за ручьём
Всё ярче и заметней зеленеет.
Подснежники сквозь старую траву
Свои головки тянут горделиво,
А ива на промокшем берегу
Сережками обвешалась игриво.
Лёд на реке темнеет и трещит,
А снег в тайге уже заметно ниже.
Ручей под снегом веселей журчит
И крик гусей становится всё ближе.
В бору токуют страстно глухари
В косых лучах туманного рассвета,
И не уснуть мне снова до зари,
Как будто в первый раз я вижу это.
Брусники спелой ягоды горят,
Рубином ярким прямо из-под снега,
Полевки, солнцу радуясь, пищат
В сухой траве, не замедляя бега.
На южных склонах снега нет давно
И скалы днем свои горбушки греют,
А змеи, ощущая их тепло,
На высохших камнях блаженно млеют.
Медведица выводит медвежат
Из логова под мощными корнями,
Но по ночам они ещё дрожат,
Прижавшись к телу матери боками.
Сегодня ночью двинул ледоход.
Вода все больше речку наполняет,
А лёд плывёт как белый пароход,
И иногда на берег наползает.
Водой залило низкие места,
Соединились озеро и речка.
Ондатра проплывает у куста
И фыркает, как мокрая овечка.
А утки пролетают над водой
Стремительно и, будто, очумело.
Их не было студеною зимой
Весна их заманила так умело.
Олени собираются в местах,
Где каждый год у них родятся дети,
А лоси у воды стоят в кустах –
Они всю зиму были на диете.
Диск солнца не уходит рано спать,
Едва исчезнув, он выходит снова,
Всё это невозможно описать,
И не найти восторженного слова.
Весенний воздух разрывает грудь,
Он весь пропитан духом пробужденья,
Но в сердце почему-то только грусть,
А не любви прекрасной наважденье…
Настала летняя пора,
Цветет в садах сирень,
И теплый дождь идет с утра,
На сердце грусть и лень.
Дождь до обеда поливал,
Но тучи разбрелись,
С собою брата я позвал,
И в лес мы подались.
Ведет тропинка вдоль реки
Среди больших берёз.
Согнулись в лодках рыбаки,
Смотря вперед до слёз.
Мы с братом по тропе идем
В развалку, не спеша,
И на ходу ромашки рвем -
Легко поёт душа!
Жарков раскинулся пожар
В долине у ручья,
И резко вдруг бросает в жар
Мелькнувшая змея.
И вдруг услышал я «ку-ку»
И начал вслух считать,
А брат смеётся на бегу,
Не может смех унять.
Вернулись вечером домой,
Набравшись свежих сил.
Мой брат немножечко хромой,
Он ногу занозил...
Преодолевая перекат.
Красное огромное светило
Голову склонило на закат.
Искры от костра уносит ветер,
В котелке уха едва бурлит,
И сосна в осенний тихий вечер
Мне на ухо что-то говорит.
По ночам уже слегка морозно,
Иней на траве и на кустах,
Облако с горы свисает грозно,
Предвещая снег на берегах.
Сбрасывает, ветки наклонив,
У ручья пятном темнеют елки,
Золотистый берег оттенив.
Осени знакомые приметы
С каждым годом четче вижу я,
Всё длинней становятся рассветы,
Всё нужнее старые друзья.
15.02.2002г.
Владимир Скруберт
ЗОЛОТОЙ ЗАПАС
(поэма)
I
Была гражданская война.
В России пушки грохотали,
Снаряды стаями летали,
Из трупов выросла стена.
Колчак на запад пробирался.
Он из Сибири к центру рвался,
И древний каменный Урал
Его встречал, как генерал.
Антанта плохо помогала,
Валюту только вымогала.
Нужны патроны и штыки,
Чтоб в бой могли идти полки.
России Временный Правитель,
Беспрекословный повелитель,
Не запятнал он честь свою,
Что добыл в праведном бою.
России был он патриотом,
А не каким-то идиотом.
Хотел он Родину сберечь,
И грудь не ставить под картечь.
В то время золота немало
Хранилось в банках капитала,
И чтобы всё его спасти,
В подводе и не увезти.
Нужны для этого вагоны,
Да что вагоны, эшелоны,
Ну и, конечно, паровозы,
Чтоб всё упрятать от угрозы.
II
Часть золотого капитала
Свезли из Центра до Урала.
Колчак его себе прибрал,
Чтоб переправить за Урал.
Ведь он же был Руси Правитель,
А не коварный похититель.
Друзья все предали его,
Контр-адмирала своего.
Пришлось ему в Сибирь податься,
И по пути с врагом «бодаться».
А кто же был его врагом?
Кто мнил себя большевиком.
Эсеры были для потехи,
Французы, немцы, белочехи,
Ещё Семёнов-атаман
Хотел прибрать всё в свой «карман».
Ему не надо до Урала.
Он от Приморья до Байкала
Хотел иметь свою страну,
Казачий край, как на Дону.
В степях сидел он Забайкальских,
А чтоб дойти до гор Уральских,
Ему не хватит рысаков,
Да, и соперник, был каков!
Сам Адмирал, гроза эсеров,
Большевиков и прочих «сэров».
Он пребывал в авторитете,
И «первой скрипкой» был в квартете.
Столицу в Омске сделал он.
Туда пригнали эшелон,
Точней, десятки эшелонов,
Ещё с охраною вагонов.
Охраной были белочехи.
Они заткнули все «прорехи»,
Чтоб золотишко не «текло»,
Как в форму жидкое стекло.
Имели все «благие» цели,
Чтобы червонцы уцелели,
И не достались, чтоб врагам,
Эсерам и большевикам.
III
Антанта знала про запас.
И Адмирал уже не раз
Давал отказ всем предложеньям,
Не поддавался униженьям.
Французский старый генерал
По телефону всё орал,
Что надо только на восток,
В Приморский порт Владивосток.
Там на корабль загрузить,
В Европу морем увозить
России золотой запас,
И спрятать там от зорких глаз.
Колчак никак не соглашался.
Он колебался, не решался
Расстаться с золотом тогда.
Он знал, что это навсегда.
Не будет денег у страны.
Они, как воздух, ей нужны.
Об этом думал он не раз.
Тогда не знали нефть и газ.
IV
Его не предал только Каппель.
Запас штыков его и сабель
Был до Иркутска истреблён.
Срубили, как на поле лён.
Там Адмирал был арестован,
В тюрьму эсерами «закован».
В Иркутске «славная» тюрьма,
Не одного свела с ума.
За ящик золота с камнями,
И портупеи блеск с ремнями,
Эсеры поезд пропустили,
А Колчака под лёд спустили.
Погиб Колчак от рук эсеров.
Пал не в бою, хоть был примером
Отваги, храбрости и чести.
Споткнулся он на ровном месте.
Там, где погиб наш Адмирал,
Зимой от пули умирал,
Стоит он в каменной шинели,
С застрявшей пулей в гордом теле…
V
А эшелон шёл на восток…
Вот Ангары уже исток
Морозным утром показался.
«Базар» в вагоне завязался.
-Прорвались, дальше легче будет,
Господь, надеюсь, нас рассудит,
Кому нужнее золотишко.
Скажу, я тоже не мальчишка,
Немного золота украл,-
Сказал бойцу седой капрал.
-Иркутск - последняя преграда.
И эшелон нам, как награда.
Если до Владика дотянем,
Богаче пана, точно, станем,
Ещё получим ордена
В лихие наши времена.
VI
Кругобайкальская дорога
Шла берегом Байкала строго.
В начале века проложили,
Весь мир тогда обворожили.
Она своею красотой
Не уступала трассе той,
Что через Альпы проходила,
И взгляд на горы уводила.
Тоннелей было там немало,
Они дырой зияли в скалах,
Внизу синел водой Байкал,
Но вцелом взгляд не отвлекал.
Он вызывал лишь восхищенье,
Не страх, не боль, не возмущенье.
Мелькали камушки на дне,
В прохладной, чистой тишине.
Откосы резкие, аркады,
И скалы, словно баррикады,
Местами висли над дорогой.
Угрозой были очень строгой.
VII
Но эшелон бежал вперёд…
Байкальский двухметровый лёд,
Как панцирь, заковал водицу,
Планеты древнюю частицу.
В Иркутск летели телеграммы
Остановить тот поезд самый,
Что золотишко увозил,
Вперёд летел, не тормозил.
В Слюдянку быстро передали,
Чтоб эшелон, с конвоем, ждали.
Не мог же он в обход пойти,
Другого не было пути.
По льду замёрзшего Байкала
Лошадка лихо поскакала,
В санях сидели молодцы,
С взрывчатки ящиком, бойцы.
Под скалку ящик заложили,
Шнуры под снегом проложили,
И стали поезд поджидать,
Стране чтоб сделать благодать.
Но, видно, взрыв не рассчитали.
Скалы обломки так летали,
Что поезд рухнул под откос.
В Байкал сам Чёрт его понёс.
Лёд раскололся от удара,
Пар повалил из «самовара»,
Ушёл запас на глубину,
Точней, как лом, пошёл ко дну.
Красноармейцы испугались,
За сани мёрзлые хватались,
И ускакали помощь звать,
В Иркутск отчёт передавать…
VIII
Искали золото всё лето.
Лишь от заката до рассвета
Могли бойцы передохнуть,
И чаю крепкого глотнуть.
Байкал известен глубиною,
Водой холодной, крутизною.
Так, ничего и не нашли,
Нисчем искатели ушли…
IX
С поры той минуло полвека…
Вопрос всё мучил человека,
Как же то золото достать,
Чтобы богатым снова стать.
Молва легендой обрастала,
И очевидцев, уж, не стало.
Не знали, толком, где искать,
Или к легенде привыкать.
Не разглашала Власть Советов
Своих припрятанных секретов.
Не знали техники такой
С железной длинною «рукой».
X
Но в веке новом всё сменилось,
Мышленье резко изменилось,
Решили золото найти.
Избрали разные пути.
Подводных пару аппаратов,
Не частных вовсе, не «пиратов»,
«Пригнали» летом на Байкал,
Чтоб клад найти у дальних скал.
В них, даже, Путин погрузился,
Часа четыре там «возился»,
Искали золото страны
С километровой глубины.
Нашли железо от вагона,
Обломки скального пагона,
Но слитков что-то не видать.
Пропала Божья благодать.
Искали дайверы пропажу,
Но не везло и экипажу.
В другом они искали месте.
Им нужен клад, как ЗАГС невесте.
Прекрасно лето на Байкале!
Не там, наверное, искали,
Да и немало лет прошло,
Как под откос оно пошло…
XI
Искать продолжат этим летом,
Удачным, видно, по приметам.
И, может, золото найдут.
Или потомкам отдадут
Продолжить грустную затею?
От этой мысли я балдею!
А было ль золото вообще?
А, может, Бес принёс в плаще
Легенду эту про валюту,
Чтоб средь народа сделать смуту,
Чтоб догадался наш народ,
Что навязал нам волю сброд,
Кто государство в ад отбросил,
Кто умных всех в «пучину» бросил,
Оставил жадных и ленивых,
Без грамотёшки, но спесивых.
На дно упала вся страна,
И долго не была видна…
XII
Ищите золото, дерзайте,
Ныряйте, щупайте, хватайте.
Кому-то, может, повезёт,
По дну Байкала проползёт.
Откроет Дед свои схороны:
Штыки, винтовки и патроны,
Но людям не отдаст запас.
Себе давно его припас!
Легенды золото слагает,
В пучине бездны пропадает,
Байкал его не отдаёт…
Ищи, страна, смелей, вперёд!
18.06.2010г.
Владимир Скруберт
ОХОТНИК
(поэма)
Я был охотником, тайгу шагами мерил,
Капканы ставил, мерзнул у костра,
И в звездные миры я беззаветно верил,
Смотря в ночное небо до утра.
Я уезжал в тайгу в любое время года,
Ходил на лыжах, плавал и летал.
Меня манила дикая природа,
Которой посвятить я жизнь мечтал.
Я познавал законы «братьев меньших»,
Повадки, образ жизни и следы,
И пенье глухарей на токовищах,
И от кого оленям ждать беды.
Но время свои вносит коррективы-
Научная работа позади.
И предъявляя новые мотивы,
Судьба шепнула тихо: «Уходи».
Другая, тоже важная работа
Мне опыта прибавила, и вновь,
К родной земле сыновнею заботой
Хотелось в людях пробудить любовь.
И вот я снова встретился с природой,
Защитником я стал её красот,
Слежу, чтоб достояние народа
Не истребили ради «тех» высот.
Я был охотником, тайгу шагами мерил,
Зимой дрожал в палатке до утра,
Что жизни нить- судьба, я в это тоже верил,
Смотря на пламя яркого костра.
Начинается охотничий сезон.
Лес осенний тихо замирает.
Листья падают на землю, и озон
Воздух ароматом наполняет.
Он мне кажется прозрачным как слеза,
Неба синь становится все выше.
Сквозь листву лишь дикая коза
Промелькнет, и станет ещё тише.
Вот зайчишка, беленький уже,
Пробежал по краю сенокоса,
А за ним собаки по меже
Рассыпают хор многоголосый.
Глухари по берегу реки
Набирают камушки в желудки.
Вниз по речке едут рыбаки,
А над ними пролетают утки.
Птицы все торопятся на юг,
С молодыми, собираясь в стаю.
Там они покой найдут от вьюг.
Где они зимуют, я не знаю…
По утрам все громче рёв самца
На турнир тягаться призывает.
Не боятся звери храбреца,
Но бои лишь изредка бывают.
А сегодня выпал первый снег,
По нему иду, следы читая.
Здесь глухарь закончил свой разбег,
На сосну могучую взлетая.
Вот двойные соболя следы
Пролегли по снегу ровной стёжкой.
Мыши, убегая от беды,
Наследили видимой дорожкой.
Горностай проверил все места
Вдоль ручья под берегом размытым.
Рябчика наброды у куста,
Голубики ягодой покрытым.
Начинается охотничий сезон.
Это время жёстких испытаний-
Если ты мужчиною рождён,
То иди в тайгу без колебаний.
А тайга всё манит вновь и вновь,
Слабому в тайге не будет места.
Осень – это первая любовь,
Охота – долгожданная невеста.
Зимовье пригнулось у реки,
От воды тропа уходит круто,
Летом здесь стояли рыбаки,
Осенью охотники на уток.
Но пришла зима и выпал снег,
Замело сугробами тропинки.
Ручейки уняли свой разбег,
Превратившись в тоненькие льдинки.
Глухари кедровою хвоей
Утоляют голод нестерпимый.
Лось идёт с лосихою своей
Лакомиться ветками осины.
За окошком минус сорок пять,
Лишь деревья щёлкают, вздыхая.
Завтра на маршрут идти опять,
По пути капканы проверяя.
Взяв ружьё, уходишь налегке.
Вся лыжня залита лунным светом.
Днём согреешь чаю в котелке,
Сахару достанешь и галеты.
Путики проходят в тех местах,
Где живут зверьки и много пищи,
Ягоды остались на кустах,
Или соболь свою жертву ищет.
Глухари и рябчики в снегу
Прячутся от сильного мороза.
Я заметить хитрых не смогу-
Их минует страшная угроза.
А мороз всё крепче с каждым днём,
Ведь зима уже в своём расцвете.
Скоро мы из лесу все уйдём,
Снег по пояс, небо в ярком свете.
Это от мороза яркий свет,
Что зовётся «северным сияньем».
Этого явленья летом нет,
Лишь зимой в дни зимнего стоянья.
Прилетит за нами вертолёт.
И, закрыв капканы, мы уходим.
Только росомаха где-то бродит
И по следу лося узнаёт…
Соколиная охота – это праздник для души,
Если сокол гонит птицу, то охотник поспеши.
Беркут в поле видит волка или рыжую лису,
Значит, много будет толку - я добычу принесу.
Беркут зоркая десница, ястреб тоже молодец
Видят далеко лисицу, да и зайчику конец.
Сокол ищет куропатку, уток стайку, косача,
А заметит, сразу в чащу убегают стрекоча.
Вот срывается с перчатки птица хищная в полёт,
В норы прячутся сурчата, и дрофа в траве орёт.
Соколиная охота – это древний ритуал,
Вместе с беркутом и волком я охоту познавал.
Есть охота без оружия – это отдых и борьба,
Если не был на охоте, значит скучная судьба.
Медведь взревел и замертво упал…,
А перед этим подойдя к откосу,
Поднявши голову и делая оскал,
Он воздух втягивал огромным носом.
Стоял он на высоком берегу
Под соснами и лиственницы сенью.
Он сильно выделялся на снегу
Своим окрасом черным, словно тенью.
Лесной хозяин, черный исполин,
А рядом его рыжая подруга.
Зимой ещё им снился цвет рябин,
А вот весною встретили друг друга.
Он всматривался в лодку на воде,
Которая спускалась по теченью.
Ничто не говорило о беде,
На нюх надеялся, не доверяя зренью.
Спускаясь медленно, они зашли в ручей,
Едва заметный в кустиках берёзы.
Но грянул выстрел, тысячи свечей
Затмили свет и навернулись слёзы.
А в это время парочка гусей
Над этим местом с криком пролетала,
И видела, как что есть силы всей,
Его подруга быстро убегала.
То было раннею весною на реке,
Которая потом пересыхает.
Домой привёз я шкуру в рюкзаке,
Она мне случай тот напоминает.
* * *
Давно уже мне жалко всех зверюшек,
Теперь я на охоту не хожу.
На злого кабана и мелких мушек
С восторгом и любовью я гляжу.
И всё, что на Земле цветёт и дышит,
То Господа творенья венец.
А тот, кто голос разума не слышит,
Он приближает Вечности конец.
25.12.2001г.
Владимир Скруберт
ПО СЛЕДУ
I
Проснулся рано, за окном темно.
Луна тропу к реке посеребрила,
И хитрым взглядом в низкое окно,
Слезу сосны на стенке озарила.
Сегодня ночью выпал первый снег,
Стоят деревья в рукавицах белых,
И до весны собравшись на ночлег,
Река мечтает о морозах смелых.
В избушке печка, вздрогнув, ожила,
Исчезли звезды, небо засерело.
Пока метель тропинки не мела,
Следы зверей читаются умело.
Поэтому решил идти с Пургой,
Она следы распутывает быстро.
Кучум лежит с пораненной ногой,
Его не соблазняет даже выстрел.
Надел понягу, тозку снял с крючка,
Проверил сахар, спички и патроны.
Пурга вертелась побыстрей волчка.
Над речкой пролетели две вороны.
II
Пошел я вниз по речке Таймура,
Пурга хвостом виляет впереди.
Следы везде, как в Африке жара,
По ним попробуй соболя найди.
На свежий след я вышел у ручья,
Пурга тотчас исчезла с глаз долой.
По снегу всюду перышек клочья
Пестреют, как проталинки весной.
Здесь ночью соболь кукшу увидал,
Которая дремала на сосне.
Урок коварства ей он преподал,
Схватив зубами острыми во сне.
Его следы петляли по кустам,
Двойные отпечатки мягких лап.
Порой он пробегал по тем местам,
Где из-под снега слышал писк и сап.
Пурга по следу двигалась легко,
Манил её зверька знакомый дух,
Но соболь за ночь скрылся далеко,
И быстро не возьмешь его на слух.
В кустах пригнутых ягоды поел,
Под кочкой в норке мышку раскопал,
В пустой колоде лёжку присмотрел,
В ручье еловом рябчиков прогнал.
III
Услышал я знакомый хриплый лай,
Следы вели на россыпь из камней,
И лай мне говорил, что наших знай,
Идти вдруг сразу стало веселей.
Пургу в камнях я быстро разглядел,
И понял, где начало всех начал.
Увидел, что не легкий мой удел,
Когда зверек под камнем заурчал.
С трудом Пургу от камня отогнал,
Понягу снял и отстегнул топор,
Коры с березы высохшей содрал,
Дров наломал и запалил костер.
Костер внизу, под камнем разложил,
Вернее, дымокур, а не костер,
Дыру проверил, может кто там жил,
И есть ли выход, соболь ведь хитер.
Пурга сидела, слушала зверька,
Повизгивая, вскакивала вновь.
Костер горел и вспыхивал слегка,
Дым ел глаза и будоражил кровь.
Недолго соболь сдержанно молчал,
Глотая дым и затаив дыханье,
Вдруг выскочил, чихая и урча,
Почти от дыма потеряв сознанье.
Пытался вмиг на дерево вскочить,
Пурга его поймала на лету,
Зубами сжала, хочет отпустить,
Душа зверька летела в пустоту…
IV
Волны голубые на снегу
Подгоняют, как корабль, лыжи.
Я следы читаю на бегу,
Но они от этого не ближе.
По ручью уходят в бурелом,
И по склону дальше ускользают.
Я иду за зверем напролом,
Где его найду, пока не знаю.
Подхожу к осинкам у горы,
Здесь его следы слегка смешались.
Мерзлой он хотел поесть коры,
Но ему здесь волки помешали.
Уходить решил на склоны гор,
Там повыше снежные сугробы,
Быстро пробежал сосновый бор,
Ухватив лишь веточку для пробы.
Дальше я по следу шел с трудом,
Лыжи в снег увязли по колено.
Сумерки сгущались над хребтом,
Небо догорало, как полено.
И пришлось в снегу заночевать,
Развести костер и выпить чаю.
Нужно было как-то выживать,
Стал мороз крепчать, я замечаю.
Ночь тянулась тонким ручейком,
От костра теплом согрелся даже.
И приснился чай мне с молоком
В котелке, чернеющем от сажи.
А еще уютный отчий дом,
Пышная перина и подушка,
Теплый дождь струился за окном,
На диване мягкая игрушка.
V
Мороз под утро мне открыл глаза,
В костре едва рождались блики света,
И у ручья притихшая лоза
Краснела от дрожащего рассвета.
Подбросив дров в мигающий костер,
Поближе к углям котелок поставил,
Шарф развязал, он шею мне натер,
Потрогал ногу в ноющем суставе.
Два дня назад её я подвернул,
Спускаясь по камням в крутом распадке,
Но, ни на шаг, со следа не свернул,
И чувствую сейчас не все в порядке.
Пока пил чай и лыжи надевал,
Рассвет растаял в утреннем тумане.
Я мысленно маршрут нарисовал,
И карту взял во внутреннем кармане.
На карте был большой водораздел,
Куда следы по склону уходили,
Но не было других сегодня дел,
Преследование чтоб остановили.
На след я вышел сразу за бугром,
Зверь здесь лежал, немного отдыхая,
Потом пошел сквозь чащу напролом,
Сучки и ветки, руша и ломая.
Пришлось мне это место огибать,
И карабин с плеча взять жестко в руку.
Боялся, чтобы лыжи не сломать,
Испытывая слабость, злость и муку.
Пройдя по следу километра два,
Преодолев подъем довольно сложно-
По снегу лыжи двигались едва-
Идти, я понял, дальше невозможно.
Следы в снегу к вершине подошли,
За кедром скрылись, и ушли в долину,
И, думаю, их волки не нашли,
Зверь лишь сломал поникшую рябину…
17. 02. 2004г.
| Комментарии |
|
