|
|
|
|
|
|
|
Зинаида Кузнецова
У’СПЕХУ НЕТ
Форс-мажор
Своего мужа, Василия Кузьмича, Мария частенько называет дедом Щукарём. Василий не обижается – ведь это истинная правда, он, как и шолоховский персонаж, постоянно попадает в нелепые, смешные, а порой и драматические ситуации. То он на рыбалку уйдёт без удочек, то чемоданы перепутает и уедет с чужим, то сахаром яичницу посолит… А то как-то в отсутствие жены гулеванил с дружками на даче и полез в погреб за соленьями, а лестницу забыл поднять (он её опускал на верёвке, чтобы воры не попали) и полетел вниз. Правда, успел раскинуть руки, да так и провисел до утра, зацепившись за края погреба. К тому же солидный животик тоже помог – не пролез в узкий лаз. «У’спеху нет», - смеялась жена. «Что за у’спех? – сердился Василий, - может, всё-таки, успЕх?» «Да это моя бабушка так говорила: «Работаю, работаю, с ног валюсь, а у’спеху нет. Стараюсь, стараюсь, а всё опять кувырком – ну, нету у’спеха, и всё тут».
В кои-то веки Василию дали путевку в санаторий. Жене тоже хотелось поплескаться в море, позагорать на золотом песочке, и Василий решил взять супругу с собой: там курсовку купят или снимут какой-нибудь угол у частников.
До отхода поезда оставалось тридцать минут. Они уже вышли на перрон, и вдруг Василий обнаружил, что нет барсетки с документами и деньгами. Перерыли все вещи – нет сумочки! Забыли, видно, в спешке.
Кузьмич рванул на привокзальную площадь, может, поймает такси. Таксист сначала отказался – восемнадцать километров до города и воемнадцать обратно за двадцать пять минут? Ты в уме, мужик? Но увидев крупную купюру в руке Василия, распахнул дверцу: «Садись. Только держись крепче!»
Машина летела как стрела, слышался непонятный свист. «Что это свистит? – спросил Василий. «Ветер. Скорость-то погляди, какая!»
Через пятнадцать минут они были возле дома Василия. Он взлетел на седьмой этаж, схватил лежащую на тумбочке сумочку и бегом вниз. Обратно неслись уж совсем на бешеной скорости, в запасе было только десять минут. «Только бы не разбиться», - мелькало в голове Василия, крепко вцепившегося в ручку над дверцей.
Жена спокойно стояла на крыльце.
– Что, опоздал? – всё ещё дрожа от перенесённого страха, спросил Василий.
– Опоздал. На два часа.
– На какие два часа, ты что?
– Поезд на два часа опаздывает, - отвечала жена.
– Ах, ты, твою дивизию! – разозлился Василий. – Что за порядки! Не предупредят, не скажут, а ты хоть разбейся, им всё равно.
Он ещё долго бушевал, потом успокоился.
– Схожу-ка я, мать, в буфет. Стресс надо снять, дрожит всё внутри. Дай рублей сто, а то я все таксисту отдал.
– Сходи, - великодушно согласилась супруга. – Деньги в сумочке, в красном кошельке.
– А… а где сумочка? – Василий растерянно смотрел на неё. – Я ведь тебе её отдал…
– Да нет, не отдавал ты её мне.
– Ну как не отдавал, когда отдал! – снова начал заводиться Василий. И вдруг кинулся к выходу, на ходу бросив: «В такси забыл!»
На площади было малолюдно, только на остановке в ожидании автобуса толпились пасажиры. Поодаль стояли две иномарки и старый «жигулёнок». Такси не было ни одного.
…Василий и Мария уныло стояли на остановке, надеясь встретить кого-нибудь из знакомых, чтобы занять денег на билет и вернуться в город.
– Ты бы хоть номер машины запомнил! – в который раз начинала ныть жена.
– Когда мне было его запоминать! Хватит уже! – злился Василий.
Из-за поворота выскочила машина с «шашечками».
Сделав крутой вираж, остановилась возле бедолаг.
– Твоя? – водитель достал сумочку с заднего сиденья. – Растяпа! Хорошо, что никто из пассажиров не прихватил… Ну, и что теперь?
– Билеты пропали, путёвка сгорела – отдохнули, называется! Поезд давно ту-ту.
– Знаете что, – водитель распахнул дверцу, - давайте попробуем догнать ваш поезд!
И догнали. В Красноярске. Он там долго стоит – минут сорок.
Прости, мужик!
Своего мужа, Василия Кузьмича, Мария частенько называет дедом Щукарём. Василий не обижается – ведь это истинная правда, он, как и шолоховский персонаж, постоянно попадает в нелепые, смешные, а порой и драматические ситуации. То он на рыбалку уйдёт без удочек, то с похмелья «святую воду» выпьет вместо водки, то чемоданы перепутает и уедет с чужим.
Вот и на этот раз не избежал. Встретив Новый год, сначала по дальневосточному времени, потом по местному, дождавшись, когда в столице куранты пробьют двенадцать и выпив по этому поводу, они отправились на горку, в городской сквер. Народу, несмотря на довольно сильный мороз, было много. Звучали смех, музыка, взлетали вверх пробки шампанского, хлопали петарды, сверкала огнями ёлка – в общем, Новый год!
Компания решила прокатиться с горки. Василий, не удержавшись на ногах, съехал с горки на пятой точке. Шапка слетела с головы и покатилась в толпу. Следом за ним таким же образом съехал какой-то мужчина, с него тоже слетела шапка, за ним другой, третий, внизу началась настоящая свалка. Мария, как тигрица, скаканула за шапкой, успев схватить её в последний момент. Довольная своей ловкостью, она нахлобучила её на голову мужа, который снова рвался на горку. В этот момент к ним подскочила женщина с шапкой в руке. «Вы нашу шапку взяли!», - она решительно сорвала шапку с Василия, а ему сунула в руки другую. «Да что вы, это наша», - Мария попыталась отнять у женщины Васину шапку, но та держала крепко. Поднялся шум, гам, каждый утверждал, что это его шапка. Победили незнакомцы. Парочка с триумфом удалилась, мужик напоследок ещё и покрутил пальцем у виска. Василий, растерянно смотрел им вслед, ведь он точно знал, что это была его, родная, шапка. Хотя… всякое бывает, может, и перепутали. Чего заморачиваться! Он снова полез на горку.
На следующий день, отоспавшись и подлечившись, он решил посмотреть, что там с шапкой. Шапка оказалась не его, хотя тоже кроличья, но совершенно новая, с блестящим мехом, ещё не потерявшая форму. А его-то, Василия, шапчонка была довольно потрёпанная, местами уже вытертая, он и надел её, идя на горку, специально – не жалко. Он сокрушенно покрутил её в руках, повздыхал. «Ну, прости, мужик, - пробормотал он, - ты ведь сам этого хотел!». Потом зачем-то подул на отливающий блеском мех и повесил шапку на вешалку, рядом с мохеровым беретом жены.
Знакомый адрес
Василий после работы собрался на рыбалку. Он работал во вторую смену, до двенадцати ночи, а на следующий день был выходной. Он с нетерпением ждал конца смены, и тут вдруг вспомнил, что не приготовил для рыбалки самое главное… ну, вы поняли, о чём я…
«Вовка, - позвонил он своему сменщику, - выручай, забыл бутылку купить, сам знаешь, какая рыбалка без неё, родимой». Приятель, посмеявшись, обещал решить вопрос. Договорились, что Владимир купит водку и оставит её у себя, в холодильнике. Только вот закавыка: Людка уехала по путёвке, а ключ у них один. Конечно, можно оставить под ковриком, но как-то опасно…. Это в прежние, советские, времена, ключ прятали под ковриком, клали в почтовый ящик, при этом в двери оставляли записку: «Ключ в п.я.», и ничего, воровства в социалистическом городе не было и не могло быть. В конце концов, решили так: Вовка оставит дверь незапертой – рисковать, так рисковать, – Василий зайдёт ночью и возьмет бутылку, а дверь потом захлопнет. Авось, пронесёт.
Василий хорошо знал планировку квартиры, поэтому, не зажигая света, прошел в кухню, открыл холодильник – вот она, подруга дней моих суровых! В это момент вспыхнул яркий свет, он обернулся – в дверях стояла незнакомая женщина, в ночной сорочке, с взлохмаченными волосами. «О-па, - усмехнулся про себя Василий, - вот это Вовка даёт, не успела Людмила уехать, как у него уже дама… Чёрт, что же он меня не предупредил!»
«Вы что здесь делаете, как вы сюда попали? – испуганно спросила женщина. «Да… да мы с Вовкой д-договорились… - от удивления Василий стал заикаться. - Я сейчас уйду, вы не беспокойтесь!»
«С каким Вовкой? Я сейчас милицию вызову! Коля, Коля, вставай, - закричала она в темноту квартиры, - тут вор забрался, вызывай милицию!»
Василий, не дожидаясь, когда появится какой-то Коля, оттолкнув женщину, выскочил в дверь и, перепрыгивая через две ступеньки, стрелой помчался вниз. Не хватало ему ещё милиции. Бутылку, однако, из рук не выпустил. Отдышавшись на скамейке во дворе, он попытался понять, что случилось. Кто эти люди, почему они в Вовкиной квартире? Ну, завтра он устроит своему дружку допрос с пристрастием! Он огляделся, и тут только понял, что это какой-то другой двор. Но дом-то Вовкин, он сто раз тут бывал. Он машинально пошарил взглядом по фасаду – название улицы, номер дома, - и всё понял: это был соседний, как две капли воды похожий на Вовкин, дом. Таких домов в городе большинство. Он, видимо, был так занят мыслями о предстоящей рыбалке и шёл, что называется, на автостопе, что не заметил, как перепутал их.
Василий зашел в квартиру друга, открыл холодильник, но бутылку не взял, пусть остается Вовке, в качестве приза. Захлопнув входную дверь, он заторопился – скоро будет первый автобус в сторону плотины, и надо на него успеть.
НОЖКИ МОИ, НОЖКИ…
Василий не любитель ходить по гостям, но жена всё время обижается: ты со мной на люди стесняешься показаться! Не говори глупостей, отмахивался Василий, но она выискивала всё новые и новые доказательства своим домыслам. Поэтому он, скрепя сердце, уступал ей, когда кто-то из многочисленных родственников приглашал их на юбилей или какое другое торжество.
Обычно он, отведав угощение, тут же начинал толкать Марию в бок: пора домой. Она возмущалась: перед роднёй стыдно, мы что, поесть сюда пришли? Но знала, что бесполезно уговаривать, поэтому, когда он на дне рождения двоюродной сестры начал многозначительно поглядывать и кивать в сторону двери, она тихонько подозвала сестру и сказала, что им надо идти. Светлана понимающе кивнула, она знала эту привычку зятя.
Василий с трудом нашёл в куче обуви свои туфли, а ложечку не мог найти и, чертыхаясь, еле-еле натянул их на ноги. Они решили идти пешком, до дома было не более пятисот метров. Шел мелкий дождичек, отражались в лужах огни фонарей, светились неоновые вывески на магазинах. Ночь была хороша. Мария любила такую погоду и не прочь была прогуляться.
- Ой, нет, пойдём скорее домой, что-то так ноги разболелись, - пожаловался Василий. – Отекли сильно. С чего бы это?
- Я тебе давно говорю, что сердце надо проверить, - забеспокоилась Мария.
- При чём здесь сердце, - рассердился муж, - надо было на липучках туфли купить, или ещё, знаешь, есть такие, с резиночками по бокам.
Прошли ещё немного, и Василий остановился: ноги совсем отказывают, хоть садись на землю! Тут как раз подошёл автобус, почти пустой, и Василий с облегчением уселся на ближайшее сиденье. Проехав одну остановку, они вышли, до дома было около пятидесяти метров.
- Ножки мои, ножки, - постанывал Василий, то и дело останавливаясь.
- Потерпи, Васенька, скоро дойдём, - Мария бережно поддерживала мужа, - обопрись на меня.
Дома она налила в тазик горячей воды, и Вася с наслаждением опустил туда ноги. Перед сном она смазала их кремом и закутала теплым шарфом.
Утром, когда Василий ещё крепко спал, она решила помыть обувь, вчера ведь по грязи пришлось идти, а Мария любила чистоту и порядок в доме.
Она взяла туфли мужа и вдруг захохотала, как сумасшедшая. Это были не Васины, а Светкины туфли, тоже коричневые, точно такого же фасона, но… тридцать седьмого размера, правда, уже довольно разношенные. А Василий носил сорок первый.
Полусонный Василий никак не мог понять, почему супруга сидит на полу в коридоре с туфлями в руках и хохочет, сквозь смех снова и снова повторяя: «Ножки мои, ножки! Ножки мои, ножки!»
Спасибо, брат!
Василий с супругой совершали круиз по Золотому кольцу на комфортабельнои теплоходе «Михаил Шолохов». Путёвки им подарила сестра, жившая на Севере, к их серебряной свадьбе. Ошеломлённые роскошью интерьеров, неизвестными им ранее блюдами в ресторане, предупредительностью обслуги, они чувствовали себя не очень уверенно, да что там – просто растерялись и старались как можно меньше выходить из каюты. Но потом пообвыкли, подружились с супружеской парой из Сургута и вскоре уже ничем не отличались от разряженной публики. Экскурсии по древним русским городам, концерты по вечерам, природа – всё это им страшно нравилось. Одно только было плохо – в стране бушевала компания борьбы с алкоголизмом. А какой русскому человеку отдых без… этого самого! Хотелось иногда пивка, да и чего другого тоже. Мужики маялись, жёны радовались. Василий со своим новым приятелем Семёном на остановках всё же как-то ухитрялись доставать выпивку, как они это делали – непонтно.
В Костроме Василия с супругой ждала встреча с братом и его семьёй. Времени было в обрез, успели только пообедать – на сухую, конечно, – и пора обратно, на теплоход. Порядки в круизе были жёсткие: если опоздал, никто ждать не будет, догоняйте теплоход сами, это ваша проблема.
Братья расстроились, естественно, но что тут поделаешь! Брат на прощание тайком от женщин сунул Василию завёрнутую в газету бутылку. «Чистый, медицинский», - шепнул он.
Вечером женщины отправились на концерт, а мужики поднялись на верхнюю палубу, захватив с собой заветную ёмкость и что-то из закуски.
Выпили по стопочке. Посмотрели друг на друга. Налили ещё по одной. Выпили. Помолчали. Осмотрели бутылку со всех сторон, понюхали – спиртом и не пахнет! Вода! Вот это удружил братец! Хотя, что с него взать, доктор, убеждённый трезвенник. Видно, решил и его, Василия, приобщить к здоровому образу жизни.
Обидно было. Не ожидал такого от родного брата. Опозорил тот его перед другом. Возвратившись домой, решил всё же позвонить в Кострому.
– Ну, спасибо тебе, брат, за подарок! – Василий постарался придать голосу как можно больше сарказма, – до сих пор голова с похмелья болит!
– Прости, брат! Тут такая история вышла. Жена на Крещение в церковь ходила, ну и… В общем, заначку мою она перелила в какую-то банку, а бутылку эту использовала для хранения святой воды. Так что не расстраивайся, это не простая вода…
– О, это, конечно, совсем другое дело! – с ехидцей сказал Василий. – Ну, бывай здоров, не кашляй!
Недели через две от брата пришла посылка с завёрнутой в несколько слоёв газеты банкой. На обёртке крупными буквами было написано: «Святая вода».
Идиот
Дочка из Канады прислала Василию и Марии вызов. Она там живёт уже семь лет, замужем, двое детей. Давно зовёт: приезжайте, приезжайте, а они никак не решаются – не близкий свет, да и денег нет на поездку. Дочь и денег прислала, паспорта заграничные получили, а всё как-то боязно. Решили посоветоваться с давними знакомыми, у них тоже дочь замуж за канадца вышла. Тоже по Интернету познакомилась. Муж её небедный, конезаводчик: разводит чистокровных жеребцов на продажу, у него своя ферма. Вывозит своих скакунов на соревнования, призы получает. Она не работает, он ей запрещает, в общем, повезло девке!
Молодая жена конезаводчика оказалась дома. На удивленные расспросы гостей отвечала, что в отпуск приехала. О жизни в Канаде рассказывала неохотно, а потом и вовсе ушла.
– В отпуск она приехала! Ага! – не обращая внимания на одергивание жены, сердито говорил отец. – Выгнал он её! Дура набитая. Работать надо было, а она от безделья не знала, чем заняться.
– Отец, да хватит тебе! Садистом он оказался! Издевался над ней, бил, в сарае держал, - зашмыгала носом жена.
Василий и Мария возвращались домой совсем приунывшие. А вдруг и с их дочкой такая же история, хоть она и пишет, что муж хороший, да кто их знает, как они там живут. Нет, надо всё-таки съедить, посмотреть своим глазами. Решили, что Василий поедет один.
Зять и вправду оказался хорошим парнем, не первой молодости, правда, но это, может, и к лучшему. Василий первые дни присматривался к нему, стараясь уловить какие-нибудь неприятные моменты – слова там, взгляды – нет, всё, вроде в порядке: отношения ровные, детишки воспитанные, дочка выглядит довольной жизнью.
– А что же с подругой-то твоей случилось, доча? –спросил Василий. – Как же она на маньяка-то нарвалась?
– Пап, ну какой маньяк, – отвечала дочь, – нормальный мужик, работящий, богатый.
– Говорят, он её в сарае держал, есть не давал…
– Держал, да… А знаешь, за что? Она в его отсутствие решила делом заняться: взяла и подстригла его лошадей.
- Зачем?
– Ну, она решила, что так будет лучше. Обрезала им хвосты, гривы. Джон увидел – чуть с ума не сошел! Представляешь – чистокровные жеребцы, он их на выставку готовил, там каждый волосок берётся во внимание, а она…помогла, одним словом. Вот он и не выдержал, отхлестал её вожжами, запер в сарае и три дня не выпускал.
– Но это же… а что ж полиция? Его же судить за это должны.
– Да она, как только он отлучился, собрала вещички – и домой, в Россию.
– Ну и дела тут у вас!
– А у «вас» что, по-другому? – засмеялась дочь. – Кстати, лошади – это последняя капля. Он долго терпел. С чего-то вдруг решила, что домашним хозяйством заниматься – не царское дело, и не готовила, не стирала, не убирала. Потом кое-как научилась готовить, но… Представляешь, садятся, например, ужинать, она детям кладёт котлеты, а Джону одно картофельное пюре. Он один раз поел, второй, потом начал возмущаться – не наедаюсь, мол. Она ему – ешь с хлебом, хлеба много… А уж когда с лошадьми такое сотворила, он и не выдержал.
В выходной зять попросил Василия помочь убрать камни с дачного участка. Дачка была небольшая, но добротная, на берегу океана, на участке газон, альпийские горки, даже искусственный водоём имеется. Зять хочет построить беседку, да вот огромные валуны мешают, надо расчистить место.
Несколько камней они убрали без проблем, а один, самый большой, никак не поддавался. Василий мужик сильный, да и зять тоже не хилый, но возились уже час, а толку не было. Они ломом и заострённым колом поддевали валун под бок и, пыхтя и сопя, жали на рычачи, пытаясь сдвинуть его с места. Наконец, валун дрогнул и начал потихоньку выползать из земли. «И-дё-ё-ё-т! – кричал Василий, ещё сильнее нажимая на рычаг, - и-дё-ё-ёт!». Камень, сантиметр за сантиметром, поднимался вверх. «И-д-ё-ё-ёт, и-д-ё-ё-ё-т!», - громким криком помогал себе Василий. А зять становился всё мрачней и мрачней. Чего это он, подумал Василий, но думать было особенно некогда, и он, в который раз крикнув «И-д-ё-ё-ё-т!», с такой силой нажал на кол, что камень почти весь вылез наружу. Осталось приложить ещё немного усилия, и – порядок!
Зять вдруг бросил лом и пошёл к дому. Василий растерянно смотрел ему вслед. Что с ним?
Дочь отправилась вслед за мужем. Чрез некоторое время она вышла, глаза её смеялись.
– Что случилось-то? Надулся, как индюк и пошёл! Ненормальный какой-то! – негодованию Василия не было предела.
– А ты зачем его идиотом обзываешь? – засмеялась дочь.
– Что-о-о? Я – его? Идиотом? Когда?
– Да ты всё кричишь: «И-д-ё-ё-т, и-дё-ё-ёт!», а он подумал, что ты его идиотом обзываешь. Ну и обиделся.
Показался в дверях зять, легко, по-молодому, сбежал с крыльца, обнял Василия, что-то сказал по-английски.
– Ладно, ладно, проехали, - Василий не понял ни слова, но интонация говорила сама за себя.
Через час они сидели на веранде, ели жареную рыбу, запивая её пивом. «Идиот, - время от времени произносил зять и хлопал тестя по плечу, - идиот!». «И-д-ё-ё-ё-т!» - вторил ему Василий, и они громко хохотали.
Внизу, под крутым берегом плескался Атлантический океан.
| Комментарии |
|
