|
|
|
|
|
|
|
Зинаида Кузнецова
О Т Р У Б И
- Ну что, Иванова? Значит, едешь, - председатель профкома строго глянул на Люсю. – Даем мы тебе бесплатную путевку как добросовестной работнице, можно сказать, передовику производства. Только должен тебя предупредить, - продолжал он, - на курорте разбирают в течение трех дней, после остаются одни отруби.
- Какие отруби, Василь Васильевич? – Люся растерянно посмотрела на председателя. – Я не пойму что-то . . .
- Женщин, говорю, разбирают, - строго пояснил он, но глаза его смеялись. – А отруби, это на мельнице: мука идет на хлеб, а отруби – в отходы . . .
- Ну вы скажете! – Люся покраснела до слез. – Да я . . . да мне . . .
Председатель, довольный, что подшутил над бедной женщиной, громко расхохотался.
Солнечный луч через неплотно задернутые шторы проник в комнату, обследовал сначала подоконник, затем нехитрую мебель, кровать, скользнул по лицу спящей женщины.
Женщина хмурилась, вздрагивала – наверное, ей снился плохой сон. Лучик пощекотал ее ресницы и побежал дальше – пусть спит. Но Люся уже проснулась и не сразу поняла, где она. Ей действительно снился пьяный муж, которого дружки притащили и бросили у подъезда.
Ее передернуло. Ну достал, зараза, глаза бы не глядели. Она подошла к зеркалу: "Господи! Отвернувшись, не насмотришься!" Умывшись, она села в кресло и надолго застыла. Перед взором проплывали картины ее жизни. Если это только можно назвать жизнью. Она всхлипнула. В институте полкурса бегало за ней. Так нет же, выбрала красавца, пропади он пропадом. С такой жизнью она уже в старуху превратилась.
Она вновь подошла к зеркалу. Хорошо, хоть фигура сохранилась, но это уже не ее заслуга – конституция такая . . . .
"Отруби, - вспомнила она Василь Васильевича, - действительно, кому я такая нужна!" И вдруг ей стало обидно за себя – неужели она уже вышла в тираж . . . .
Она не пошла на завтрак, а направилась в парикмахерскую. Оттуда вышла совершенно другая женщина – стройная, красивая, ухоженная.
- Люсенька, как вы изменились, - громогласно встретил ее сосед по столу, большой, толстый, губки бантиком, на голове редкие седые кудряшки. Люся долго гадала, кого он ей напоминает, потом поняла – он похож на Купидона, только старого и толстого. Она мысленно называла его "Купидончиком". По ее мнению, он был глуп как пробка, но с большим апломбом.
- Ой, Люсенька, ну вас не узнать, - верещал он высоким тонким голосом на всю столовую, - вчера вы были н ворону похожи, а сегодня – ну просто не узнать. И не спорьте, и не спорьте!
Люся не спорила. Она покраснела и уткнулась в тарелку. Муж с женой, соседи по столу, отвели взгляды. Всем было неловко. На них оглядывались.
Она встала и пошла к выходу. Купидон двинулся за ней.
- Жду вас сегодня вечером на танцах, - визжал он, - я должен с вами сегодня потанцевать.
-Он послал ей воздушный поцелуй и покатился в свой корпус.
Наблюдая за отдыхающими, Люся подумала, что председатель профкома был отчасти прав. Те, которые были ничего себе, давно ходили парами, а остальная публика . . .
"И ты не лучше", - усмехнулась она про себя.
Однако вечером пошла на танцы, так, присмотреться. К ней тут же подкатился пахнущий "Тройным одеколоном" сосед.
- Люсенька, разрешите?
- Я не танцую.
- Да что вы! Люсенька, родная, вы не правы, вы не правы. Мы с вами должны потанцевать, - и он запел: "Танго, ля-ля-ля-ля, при всех остаться наедине …"
- Отойдите от меня! – процедила она сквозь зубы.
- Если вы не пойдете танцевать, то я брошусь с шестого этажа, - не унимался Купидон.
- Сделайте одолжение, - зло сказала Люся, - а то я никогда не видела, как слоны летают.
И ушла. В столовую после этого старалась ходить, когда его там уже не было. Через пару дней Купидон разгуливал по парку с дамой, в профиль напоминающей доберман-пинчера, и заливался соловьем.
Погода установилась. Надоевшие дожди прекратились. Светило солнышко. По утрам в открытое окно доносилось разноголосое птичье пение. На душе было легко и радостно. Люся вышла из столовой и, не торопясь, шла к своему корпусу. Впереди, тоже не торопясь, шли двое мужчин. Так, начинаем охоту! Спина прямая, походка от бедра, живота вообще не существует! Она медленно и грациозно обгоняла мужчин.
- Ну что, старый геморройщик, - спросил один другого, смачно плюнув на асфальт. Как дела?
- Да как, нормально, вроде, - отвечал второй, - вчера облегчился.
Люся до крови закусила губу, чтобы не расхохотаться, идущие навстречу люди подумают, что ненормальная.
Ночью ей опять снился муж, размахивающий кулаками. "Нет, надо все-таки как-то развеяться, отдохнуть по-человечески, ведь я же еще не старуха, - думала Люся. – Ничего такого, но хоть время провести, не одной весь отпуск проскучать. . ."
Около лифта стоял пожилой седовласый мужчина, опирающийся на трость. "Вам на какой?" "Мне на пятый". "О, и мне туда же! Сейчас в одном месте еще одну дырку сделают, - сказал мужчина и засмеялся. – Уже места живого нет." Он оглядел Люсю с ног до головы и сказал: "Ну у вас-то есть где разгуляться!"
Лифт остановился, и они вышли. Люся села в уголке под китайской розой. "Боже мой, ну почему так много хамов? Ведь с виду такой благообразный человек. Что с народом сделалось . . ."
Она стала разглядывать сидящих в очереди. Конечно, по виду не угадаешь, кто есть кто, но все же . . .
Несколько дней назад она обратила внимание на щупленького, с редкими усиками и бородкой мужчину, неопределенного возраста, но одетого по-молодежному, что не очень-то гармонировало с его уже полинявшим обликом. Он не вступал ни в какие разговоры, все время читал. Некоторые места перечитывал по несколько раз, возвращался к началу книги и так далее. . . В общем, чувствовалось, что это не чтиво, и человек с книгой работает.
Люся еще вчера сходила в библиотеку и выбрала там книгу. Может, знакомство на интеллектуальном уровне, так сказать . . . Сейчас она достала ее и тоже углубилась в чтение, хотя и не понимала половину напечатанного в ней текста. "Интересно, кто он? – она украдкой подглядывала в его сторону. – Наверное, в каком-нибудь НИИ работает . ."
- О! – вдруг заговорил он, подняв указательный палец вверх, - оказывается, есть заговор от занозы.
-Что? Что? От чего? – раздались голоса.
- От занозы!
Мужчина стал читать заговор, состоящий из набора каких-то бессмысленных слов, - настоящая абракадабра.
- А не проще ли иголочкой? – спросил какой-то человек.
- При чем здесь иголочка? – взвился "моложавый" и продолжал читать заговор, который, самое интересное, заканчивался тем, что надо взять иголку, осторожно подцепить занозу и выковырнуть ее.
Все молчали. Он опять уткнулся в книгу.
- А вот от простуды!
Очередь вздрогнула.
- Надо взять лягушку, поднести ее как можно ближе к лицу и дышать на нее, дышать . . . Вы почувствуете, что вам становится легче, а лягушке - хуже. Это болезнь ваша переходит в лягушку. Когда вам совсем станет легко, посадите лягушку на пол, через 20 минут она сдохнет, и вы станете абсолютно здоровы.
- А как понять, что лягушке стало плохо?
- Как? А вот как: по ее учащенному сердцебиению и по температуре.
- Что же, градусником что ли мерить, или на ЭКГ проверять? – спросил кто-то.
Когда подошла Люсина очередь и она зашла в процедурный кабинет, ее всю распирало от смеха – вот тебе и работник НИИ!
- Что-то у вас ягодицы дрожат, - сказала медсестра, - никак не могу укол поставить . . .
Уехал Купидон. Место за столом оставалось свободным.
Люся жила одна в комнате, ей нравилось – давно хотелось отдохнуть в тишине и покое.
Как-то за обедом они с соседкой Ниной, разговаривая так, ни о чем, мимоходом обсудив парочку-другую отдыхающих, коснулись темы мужчин.
- Ой, - вздохнула Люся, - да на черта они все нужны. Разве это мужики?
Сосед, муж Нины, тут же рассказал старый анекдот, когда отчаявшаяся женщина кричит с балкона: "Мужчины, где вы?" А в ответ ей с другого балкона: "А что, выпить есть?" Люся сто раз слышала этот анекдот, но тут он пришелся так кстати, что она от всей души громко расхохоталась. И увидела его! И сердце ее замерло от предчувствия.
Он сел за их столик. Все выдавало в нем человека другого круга: и манеры, и одежда, и культурная речь. Он рассказывал о своих встречах со многими знаменитостями, о поездках за границу, но в его словах не было дешевой похвальбы, просто говорил о том, что есть, и не более. Он сразу стал ухаживать за дамами, на что Нинин муж, простой мужик в спортивном костюме с вытянутыми коленками, ехидно улыбался.
Люся новому соседу нравилась, она это почувствовала сразу. И в ней тотчас же проснулась та девчонка, за которой бегали лучшие парни факультета.
Волшебные летние ночи, музыка, хорошее вино способствовали их сближению. Люся с нетерпением ждала, когда же он сделает решительный шаг.
- А что, дорогие соседи, - однажды сказал он, - не хотите ли поехать на небольшой пикничок? Ко мне приехал товарищ, приглашает на шашлыки.
Все пришли в восторг от такого предложения. Друг привез мясо, шашлычницу и даже березовые дрова. Они отъехали подальше от санатория, и вскоре аромат жареного мяса заполнил все вокруг.
- Девушки, вы тут присмотрите за шашлыками, - попросили мужчины, - а мы пока пойдем искупаемся . . .
- Ты знаешь, Люся, мне кажется, он в тебя по уши влюбился, - Нина лукаво посмотрела на нее.
- Да ну, так уж и влюбился, скажешь тоже, - отговаривалась, Люся, а у самой внутри все пело.
- Ой, да чего там! Она на тебя таким взглядом смотрит – дураку понятно!
- Ему моя улыбка нравится, - сказала счастливая Люся. – Он говорит, что я похожа . . .
Она не договорила.
От жаровни потянуло подгоревшим мясом. Обе кинулись спасать шашлыки. Люся схватила бутылку с водой, но вместо того, чтобы побрызгать на огонь, набрала полный рот воды и со всей силой брызнула ею на шашлыки.
Из жаровни взметнулись вверх искры, зашипела вода, а Люся остолбенев, с ужасом смотрела на раскаленные угли – вместе с водой туда полетели ее великолепные белые зубы, вставленные вместо выбитых мужем.
- Зубы, - прошепелявила она, беспомощно глядя на Нину. Та все быстро поняла, сбросила шашлыки на траву и, вооружившись какой-то палкой, стала разгребать угли. Зубов нигде не было. Люся с надеждой наблюдала за ее действиями, потом подключилась сама – зубов не было!
- Девочки, что это вы делаете? – у них за спиной стоял Нинин муж.
– А где шашлыки? Чего вы там ищите?
- Зубы мы ищем, зубы! – прошипела Нина.
- Какие зубы? – удивился муж, но, взглянув на Люсю, все понял. – Да ведь они давно расплавились, что их искать-то!
Пришли мужчины, стали сооружать стол. Шашлыки пахли умопомрачительно, кучей лежала свежая зелень, янтарно светилось в бутылке грузинское марочное вино.
Люся ушла на берег и сидела там, сжав руками голову. Он несколько раз позвал ее, потом направился за ней сам, но Нина остановила его: "У Люси страшно разболелись зубы, пусть посидит", - и строго зыркнула на мужа, который еле удерживался от смеха . . .
Вечером Нина пришла к зареванной Люсе: "Что будем делать? Может, фольгой прикроем, как в детстве?"
Стали примерять фольгу – не годится, слишком большой проем.
- Знаешь что? У меня идея! – Нина была сама решительность. – Подожди меня, я сейчас . . .
Минут тридцать спустя она вернулась с горстью жевательных резинок.
- А это зачем? – прошепелявила Люся. – Мне только жвачки не хватало – последние выпадут.
- Молчи! – Нина стала скатывать шарики. – Ну-ка примеряй, чтобы по цвету подошли.
Кое-как залепили зияющие ворота.
- Давай попробуем, прочные ли получились, - предложила Нина.
Ни колбасу, ни хлеб жевать было нельзя.
Решили ограничиться чаем. От чая зубы плавились, как в той проклятой жаровне.
Оставалось два дня до ее отъезда. Нина объявила, что Люсе предписан постельный режим, и тайком носила ей еду из столовой.
Он порывался навестить Люсю, но на ее двери висела табличка, изготовленная Ниной: "Не беспокоить. Особый режим".
- Ну что, Иванова? Путевка не сгорела? – встретил ее председатель профкома. Люся молчала, плотно сжав зубы. – Чего молчишь? Или в отрубях так и проходила? Ну ты зря, могла бы и за первый сорт сойти, ты у нас женщина интересная. Так, что у тебя там? Ага . . . заявление . . .
Прошу оказать мне материальную помощь на протезирование зубов . . .
Опять, что ли, Пашка? Да, ладно, ладно, выделим мы тебе деньжат . . .
Люся вышла из профкома. На лавочке ее ждал муж. Трезвый. Три недели не пил, пока ее не было. Говорит, завязал с этим делом . . .
| Комментарии |
|
