|
|
|
|
|
|
|
Зинаида Кузнецова
Аллея любви
Дождь, тишайший, почти незаметный,
И скамеек пустующих ряд –
Всюду осени близкой приметы,
Скоро вновь зазвенит листопад.
Чуть дрожат от дождя паутинки,
Тёплый вечер, покой, тишина…
Я иду по знакомой тропинке,
И душа моя грустью полна.
От былой красоты на аллее
Не осталось уже ни следа…
Я когда-то, любовью болея,
Погрустить прходила сюда.
Что-то тихо шептали берёзы,
Блики солнца играли в листве.
И – смешные теперь! – мои слёзы
Остывали росой на траве…
Здесь когда-то влюбленные пары
Любовались луной до утра,
И вздыхали от счастья гитары,
И черёмухой пахли ветра.
А сегодня здесь тихо и пусто,
И не слышно уже соловья,
Старый тополь кивает мне грустно,
Поседевший давно, как и я.
Одинокий случайный прохожий
Забредёт, и опять ни души.
Только дождик, на шёпот похожий,
Еле слышно по листьям шуршит…
Возраст зимы
В возраст зимы
Мы вступаем, дружочек,
C тобой,
Вот и для нас
В бесконечность
Распахнуты двери.
Может быть, скоро
Трубач протрубит нам отбой,
Только мы в это
Не верим, не верим, не верим!
Только ещё
Не сдается душа – ну, никак!
Хоть понимаем,
Что все уже песни пропеты,
Что за собою
Не нас
Манят вдаль облака,
Строки любви
Не для нас
Сочиняют поэты…
Возраст зимы –
Неизбежность, природы закон,
Опыт и мудрость,
И знанье, и много печали,
Хмурое солнце
И дня уходящего стон,
И недоступные
Новые светлые дали…
29 апреля 2008 г.
***
Вот новый день опять приходит,
Но ничего не происходит,
Все дальше времечко уводит,
Мечты лишая на ходу . . .
Нет, я живу, стихи кропаю,
Общаюсь, вещи покупаю,
Но потихоньку привыкаю,
Что ничего уже не жду.
Вот Новый год опять приходит –
И ничего не происходит!
По мне никто с ума не сходит,
А кто сходил – того уж нет . . .
И всё давно уже случилось,
Души копилка истощилась,
И я влюбляться разучилась.
А без любви – какой поэт?!
Дождь в незнакомом городе
«А в Осинниках дождь,
(Ольга Рябинина,
сборник стихов кузбасских поэтов)
Ночь длинна, словно век,
Тяжело и привычно не спится,
Бесполезен «глицин»,
Не помогут тепло и уют,
И тревожные мысли
Налетают, как хищные птицы,
И клюют, и терзают,
И спать до утра не дают.
Нетерпение сердца.
Воздушные замки. Утраты.
Вдохновенье. Сомненье.
Полёт – с высоты под откос…
Безысходность. Надежды.
Успехи. Печальные даты.
Жизнь. Любовь. Суета.
Пораженье. Отчаянье.
SOS!
Обязательств цейтнот
И обиды, и подлость чужая,
И нет правды на свете,
Ищи не ищи – не найдёшь.
И планета Нибиру
Несётся, Земле угрожая,
И уходят друзья - навсегда.
…А в Осинниках дождь.
Я не знаю про них ничего,
Про Осинники эти.
Просто чья-то строка,
Что в каких-то Осинниках - дождь,
Ни с того, ни с сего,
В подсознаньи всплывёт на рассвете,
И… проблем миллион
Превращается вдруг в медный грош.
И забудется всё:
ЖКХ, бюрократы, тарифы,
Рокировки в Кремле,
И ТВ, излучающий яд,
Недовольство собой,
Отношений «подводные рифы»,
И два вечных вопроса -
«Что делать?» и «Кто виноват?».
…А в Осинниках дождь
До утра барабанит по крыше,
Или чуть моросит,
Осторожно по листьям шурша…
И сердечная боль
Незаметно становится тише,
И готова опять
Возродиться из пепла душа.
Апрель 2012 г.
Зеркало
Я перед зеркалом в прихожей
В недоумении стою .
Там дама, на меня похожая,
Но кто она – не узнаю.
Теснятся мысли беспокойные –
Кто это, с прядкою седой?
Где тонкий стан, где ножки стройные,
Где взгляд лучистый, молодой?
Кто эта тётка неизвестная,
Откуда здесь она взялась?
Чья это шутка неуместная,
Какая между нами связь?
Она ехидно улыбается,
В глазах насмешки не тая:
- Не узнаёшь меня, красавица?
Я – это ты, ты – это я.
…Я не поверила, конечно, ей -
Не я в том зеркале была!
Ведь, поначалу безупречные,
С годами врут все зеркала.
Я вместо зеркала предавшего
Повешу в рамочке портрет.
На том портрете – я, вчерашняя,
И мне всегда семнадцать лет.
Поэзия!
Ты – ключик от сердец,
Мой крест, мой грех,
Моя исповедальня,
Моя любовь,
Начало и венец,
Родник в пустыне,
Чистоты кристальной.
Тобой никак
Напиться не могу,
Стремлюсь к твоим
Живительным истокам,
Перед тобой
И в мыслях я не лгу.
Я пленница твоя –
Навек, без срока!
Поэзия!
Подруга, госпожа,
Лекарство
От несбыточных желаний,
Что душу разъедают,
Словно ржа.
Ты – радость встреч
Ты – горечь расставаний.
В тебе ищу
Законы бытия,
Чтоб объяснить
Свое предназначенье.
Не вечны – все.
Но вот надеюсь я,
Что есть и в правилах
Порою исключенья.
И все-таки,
Как тысячи других,
Уйду и я в неведомые дали…
Но может быть,
И мой негромкий стих
Записан будет
На твои скрижали…
Королева
Красавица-осень, надев свое лучшее платье,
На бал ежегодный опять созывает поэтов.
Как хочется вновь королевою бала блистать ей,
И всех поразить ожерельем из од и сонетов.
Поэты, достав из заначек хореи и ямбы,
Откликнутся, все как один, на призыв чаровницы,
Чтоб снова пропеть златовласке свои дифирамбы,
На трон возвести и служить, и желать покориться.
Но кончится бал. Разойдутся усталые гости.
Оставшись одна, без любви
и восторженных взглядов,
Забытая всеми, рыдает несчастная осень,
И ветер уносит обрывки роскошных нарядов…
ЛИМИТ
Смеюсь всё реже и нечасто плачу,
Не потому, что больше не штормит,
Не потому, что чувства ловко прячу,
Или боюсь, смеясь, спугнуть удачу,
А потому, что выбран весь лимит
И горьких слез, отпущенных мне Богом,
И сладких снов, пустых, как миражи,
Накала чувств, сравнимого с ожогом,
Весёлых дней (их было так немного!) –
Всего того, что подарила жизнь.
Да, я слезами щедро поливала
Своей судьбы заросший огород!
Но иногда и к облакам взлетала,
И мне в полёте неба было мало,
Хоть и недолог был всегда полёт…
Теперь, когда давно утихли страсти,
И в сердце вместо жара только шлак,
Так хочется в предзимнее ненастье
Заплакать – не от горя, а от счастья,
И рассмеяться громко – просто так.
Август 2013 г.
ОБЛАКА
В таежной глухой деревушке
С названьем смешным Алкаши,
Осталось всего три старушки,
И больше нигде ни души.
Сидят на крылечке под вечер,
Глядят на закатный узор,
Накинув платочки на плечи,
Неспешный ведут разговор.
В деревне не слышно ни звука.
Кругом тишина, благодать.
Ни слова, ни крика, ни стука,
Собаки, и той не видать.
Машина с усадьбы центральной
Сюда иногда завернет,
Шофер у околицы дальней
Воды из колодца попьет,
Наколет старухам дровишек
И снова уедет на год.
Никто сюда писем не пишет,
Никто телеграммы не шлет.
Сидят они долго, покуда
Не тронет ночным холодком.
Не тянет дымком ниоткуда,
не пахнет парным молоком.
Корова была у Прасковьи.
Да с ней ведь одна маета.
Совсем уж не стало здоровья –
Теперь держит только кота.
Разъехались дети по свету,
Старик уже помер давно.
В хозяйстве хозяина нету.
Лишь месяц заглянет в окно.
Обидно старухе бывает,
Что дети далёко живут,
Не часто её навещают,
К себе тоже жить не зовут.
У дочки мужик выпивает,
Втроем в общежитье живут,
Квартиру давно обещают,
Да что-то никак не дают.
Зимой у меньшого гостила.
Не нравится в городе ей.
Ничто там старухе не мило,
Хотелось домой поскорей.
О детях плохого не скажет.
Она их ни в чем не винит.
Лишь карточку внуков покажет,
Что в старом комоде хранит.
У старенькой бабушки Насти
Мужа сгубила война.
Не выпало больше ей счастья –
Свой век доживает одна.
Не спится Настасье ночами.
Глядит она долго во тьму.
Такая судьба за плечами –
Не дай-то, Господь, никому.
Пахала, доила, косила –
Работа всегда на износ.
Мешки по три пуда носила
До боли, до пота, до слёз.
С годами здоровье всё хуже,
И руки, и ноги болят.
На стенке – портрет её мужа,
Почетные грамоты в ряд.
И ночь напролет до рассвета
Такая стоит тишина,
Что кажется, будто на свете
Осталась она лишь одна.
Давно помереть бы уж надо,
Закончить земные дела…
Тихонько мерцает лампада,
Святые глядят из угла.
Подруг своих Анна моложе –
Под семьдесят только всего.
Не сладилась жизнь её тоже,
И с ней рядом нет никого.
В лихие военные годы
Её красота расцвела.
Не знала она, что невзгоды
Сожгут её радость дотла.
Наверно, звезда не светила
И счастье прошло стороной.
Погиб на войне её милый
Той самой, победной, войной…
Работала долго дояркой.
На ферме с темна до темна.
Румянец угас её жаркий,
Согнулась в погибель спина.
Но всё же от бабьего лета
Её выдался теплый денёк.
Была она так им согрета,
Что вскоре родился сынок.
Лукавые бабы пытали:
- Откуда подарок тебе?
- Да вон, космонавты летали,
Один приземлился в избе.
С тех пор космонавтом и звали.
Красивый он рос, озорной,
Невесту уже подыскали.
Да в армию взяли весной.
Не ведала мать и не знала,
Что есть где-то Афганистан,
И слыхом она не слыхала,
Что это за «Черный тюльпан».
Его офицер и солдаты
В закрытом гробу привезли.
Теперь вместо сына – ограда,
Да маленький холмик земли.
Ей чудится даже и ночью
По-детски испуганный вид.
Он словно спросить её хочет:
- Мама, за что я убит?
Глядит на неё он с портрета,
Глаза его молча кричат.
Но Анна не знает ответа.
Лишь ходики громко стучат.
Сидят три судьбы на крылечке.
Иссякла их жизни река
И скоро погаснут три свечки.
…А мимо плывут облака.
Оккупант
Памяти Героя Советского Союза
ПРОХОРОВА Василия Никитовича, уроженца с.Успенка
Рыбинского района, погибшего и похороненного в
Прибалтике.
Я Звезду Героя не носил,
Гимнастерку в праздники не гладил,
Молодой, здоровый, полный сил,
Не чеканил шаг я на параде.
Я не видел, как родился сын,
Как росли и расцветали дочки,
Как среди ликующей весны
Распускались на березах почки.
Я забыл, как соловьи поют,
Не зовёт меня жена к обеду,
Я не знаю, как гремит салют,
Я не пел с друзьями «День победы».
Я не пил по праздникам вина,
На рыбалке не встречал рассвета,
Без меня состарилась жена,
Лаской и любовью не согрета.
Я забыл родимые места,
Я не помню лиц, родных и близких…
Надо мной – гранитная плита,
Звёздочка на скромном обелиске…
Я один лежу в земле сырой,
На земле – почти уже забытый.
На табличке с надписью «Герой»,
Моё имя временем размыто.
Здесь стоял почётный караул,
В праздник приходили ветераны…
А сейчас здесь только ветра гул.
И могила заросла бурьяном.
В день победы больше не несут
Флаги и знамёна демонстранты.
Здесь теперь других «героев» чтут,
Мы для них - враги и оккупанты…
…Я лежу среди чужой земли,
Всех своих спасителей предавшей.
Надо мной рыдают журавли,
Словно души всех героев павших…
Они и мы
Парикмахер имеет
Дворец с балюстрадой,
«Мерседес», два бассейна
И теннисный корт.
Ищут дружбы с ним звезды
Кино и эстрады -
Из дурнушек
Он их превратит
В первый сорт.
Безголосая «супер»
С пустыми мозгами
Для любимых собачек
Устроила пляж -
Заграничная мебель,
Песок из Майами,
Диетолог, стилист,
Маникюр и массаж…
Демонстрирует всем
Сапоги в бриллиантах
Демократов известных
Беспутная дочь.
И хоть нет никаких
Абсолютно талантов,
Мельтешит
На экране она
День и ночь.
…Уж давно ко всему
Притерпевшийся зритель
С изумленьем глядит
На роскошный сапог -
Бывший врач, инженер,
А, быть может, строитель,
Что построил дворцы,
Проложил сто дорог.
Он водил поезда,
Мёрз в холодной палатке,
И в таёжной глуши
Возводил город-сад,
Начинал все с нуля
На Таймыре и в Братске
И чернобыльский он
Ликвидировал ад.
Сколько помнит себя –
Всё работа, работа…
В том, что правильно жил,
И сомнения нет.
…Есть «хрущевка»,
«Жигуль»
И «поместье» в шесть соток,
Да различных болячек
Огромный букет.
Он глядит на экран -
В это пошлое царство
Пресыщенья и лжи,
Никого не кляня.
Холодильник пустой…
Денег нет на лекарство…
А до пенсии жить
Ещё долгих три дня…
Февраль 2006 года
П Т И Ц Ы
Как пела в садах наших
Птица Любовь,
И нас за собою
Звала в поднебесье!
В ночной тишине,
В пересвисте ветров
Звучали призывные,
Светлые песни.
Как пела в сердцах наших
Птица Любовь –
Восторг и смятенье,
И сладкая мука!
Но вместо неё
Прилетела на зов
И камнем вдруг падала
Птица Разлука.
И птица Измена
Здесь тоже была,
На праздник чужой
Лезла гостьей незванной.
И душу на части
Когтями рвала,
Клевала безжалостно
Свежие раны.
И вечная спутница –
Птица Печаль –
Опять распускала
Крыло вороное.
А птица Надежда,
Манящая в даль,
Опять возвращалась к нам
Каждой весною.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
От стаи большой
Не осталось следа,
Лишь Память одна
Всё кружится, кружится . . .
А следом за стаей,
Не зная, куда,
Летит наша Жизнь –
Быстрокрылая птица.
Память
Живёшь, живёшь, без грусти, без печали:
Работа, дом, друзья… Сюжет не нов.
Но память вдруг вспорхнёт в такие дали,
В такие дебри позабытых снов,
Что ночь тебе покажется столетьем -
Такую нить из прошлого совьёт!
И рыбкою, запутавшейся в сети,
Ты будешь тщетно рваться из неё.
Калейдоскоп событий, встреч, прощаний -
То в жар бросает адский, то знобит.
Перед глазами - словно на экране -
Мгновенья счастья и моря обид.
Откроет память потайную дверцу
В тот мир, куда другим дороги нет,
И будет ждать измученное сердце,
Когда придёт спасительный рассвет.
…Живёшь, живёшь – без грусти, без печали,
Нет в памяти о прошлом ни следа!
Но вдруг она бессонными ночами
Зачем-то возвращает нас туда…
МОЙ ПЕГАС
Вечный странник, Пегас,
Гость с планет неизвестных,
Ты летал по Вселенной,
Подобно стреле,
И стихи собирал
На полянах небесных,
А потом их поэтам дарил
На земле.
Ты скакал налегке
По долинам и рощам,
Утолял свою жажду
Водой ключевой…
А теперь ты -
Усталая старая лошадь,
В тесном стойле
С поникшей стоишь
Головой.
Ты был молод и резв,
Бил копытом игриво,
Увлекал за собой
Шлейф бесчисленных звёзд,
А теперь лишь колючки
Запутались в гриве,
И повис, как веревка
Истлевшая,
Хвост.
Ты не знал ни кнута,
Ни бессилия плена,
Был свободен, как птица,
Не ведал преград.
А теперь ждёшь охапку
Трухлявого сена,
И хозяйскому пойлу
Невкусному
Рад.
Ты смирился с судьбой
И на волю не хочешь,
И унылый твой сон
Не тревожит звезда,
Ты забыл про Парнас,
Про волшебные ночи,
И на Млечном пути
Твоего нет следа…
Но однажды,
Тоскою
Неясной томимый,
Вдруг почувствуешь в теле
Знакомую дрожь
И захочешь взлететь!!!
… И крылами своими,
С поредевшими перьями,
Чуть шевельнёшь.
2010 год
Почему?
Писать стихи – нетрудная работа.
Нет ни мозолей, ни седьмого пота.
Есть у поэта лишь одна забота –
Смотреть на звезды, слушать соловья.
Живет поэт в гармонии с природой,
Он молод сердцем, не считает годы,
Поет романсы, сочиняет оды,
Ни чувств своих, ни мыслей не тая…
Но отчего же многие поэты
Ушли до срока, не допев куплета,
Как будто рвется на ходу кассета
И сразу наступает тишина,
Как будто птица падает на взлете,
Как будто из седла – на повороте,
Или у скрипки на высокой ноте
Со стоном лопнет тонкая струна?
Писать стихи – нетрудная работа:
Нет ни мозолей, ни седьмого пота,
Есть у поэта лишь одна забота:
Смотреть на звезды, слушать соловья…
Но почему же многие поэты
Ушли до срока, не допев куплета?
Они уже не скажут нам об этом,
…А боль была у каждого своя.
***
По самые окна
Дома нахлобучили крыши,
Тревожно и хрипло
Кричит за окном вороньё,
Тяжелое небо, нахмурясь,
С надсадою дышит,
И грустью наполнено
Сердце седое моё.
Как мало деньков
В нашей жизни
Бывает погожих:
Мелькнут ярким маем,
Июльской жарой обожгут,
И вот уж сентябрь
Листопадом
Нам душу тревожит,
И теплые дни
Безвозвратно куда-то бегут…
И ветер осенний
Поёт свои песни уныло,
И мокнут покорно
Кусты под холодным дождём,
И вот уж зима
Покрывала свои постелила.
…А мы всё чего-то
С надеждою тайною ждём.
13 мая 2008 г.
***
Приближенье твоё узнаю
По особому трепету в сердце,
По шуршанью колёс узнаю
И по звуку захлопнутой дверцы.
В повороте ключа узнаю,
И в мелькнувшей за окнами тени,
В тихом скрипе усталых ступеней,
Что твоё возвращенье поют . . .
Среди гомона долгого дня
И в тревоге ночного затишья
Встрепенётся душа у меня –
Я твоё приближенье услышу.
2003г.
Седой октябрь
Привычна грусть седого октября,
Привычны ветра жалобные стоны
И потемневший ворох янтаря –
Останки гордо зеленевшей кроны.
Привычен вид унылых берегов,
Стальной воды ленивое теченье,
И тишь полей, и тяжесть облаков
И бледный луч, мелькнувший на мгновенье…
За серой пеленою скрыта даль,
И день ползёт – пустой, без обещанья…
А небо вновь, укутавшись в вуаль,
Роняет слёзы горького прощанья.
Всё как всегда. По замыслу Творца
Привычно время календарь листает,
В котором ни начала, ни конца,
И он бесследно в вечности растает…
За летом осень, за зимой весна,
Привычен ход закатов и рассветов…
И лишь душа, надеждою полна,
Всё ждёт и ждёт, что возвратится лето…
Октябрь 2008 года.
РЕКА
Когда превозмочь
Не смогу я душевной тоски,
Когда мое сердце
С обидою сладить не сможет,
Я выйду на берег
Притихшей осенней реки
И ей расскажу,
Что печалит меня и тревожит.
Ты тоже с годами
Уже изменилась, река,
Несешь свои воды
Теперь тяжело и устало.
А, путь начиная,
Была ты светла и легка
И щедро ты людям
Богатства свои отдавала.
А люди платили за щедрость
Монетой другой:
Травили тебя
И тяжелые камни бросали,
Твои берега –
Твой чудесный наряд дорогой –
Взрывали и жгли
И тупыми ножами кромсали.
Ты все им простила,
Обиды в душе не таишь,
Ты так глубока,
И полна,
И, как прежде, красива!
Цветут острова –
Ненаглядные дети твои,
Им жизнь подарила
Твоя животворная сила.
И долго с тобою
Мы будем вести разговор,
Поймем мы друг друга
И в чем-то, наверно, поможем,
Хоть – женщина я,
Ты – поток среди гор,
Мы так не похожи,
И… так мы с тобою похожи!
Седые мальчики
В библиотеке, в уютном зальчике,
В углу под пальмою грустит рояль,
Сидят поэты – седые мальчики,
В руках блокнотики, в глазах печаль.
У них в гостях поэт - весьма «раскрученный»,
Какой-то премии лауреат,
И, ранней славою уже измученный,
На всех скучающий бросает взгляд.
Читает юноша про секс уверенно,
Про «тёлок» - девушек в «стихах» тех нет,
И зал, притихший вдруг, молчит растерянно,
Понять пытается весь этот бред:
А где ж романтика, где чувства светлые?
Где дали синие - мечты полёт?
Где о любви большой слова заветные,
Когда от радости душа поёт?!
А гость бубнит про драйв, да про наркотики,
Про сцены грязные постыдных снов…
И прячут «мальчики» свои блокнотики,
С наивной рифмою « любовь и кровь».
…На сердце муторно. Я в одиночестве
Иду по городу… Ночь хороша.
Но тороплюсь домой – скорее хочется
Взять томик Пушкина…
Болит душа…
СТЕПЬ
Ковыль, ковыль -
Нет ни конца, ни края –
Седой, как аксакала
Борода.
Огромный шар
Бездомного курая* –
Бродяги вечного -
Несётся в никуда.
Нет ни куста,
Ни деревца, ни речки,
Нет ни души,
Куда б ни бросил взгляд.
Одни сурки -
Степные «человечки», -
Как столбики,
У нор своих стоят.
Нависло солнце,
Беспощадно злое,
От зноя чахнет
Выжженный ковыль,
Безумный ветер
Мечется и воет,
В пустое небо
Поднимая пыль.
На сотни вёрст –
Ни одного селенья,
На горизонте -
Бледный контур гор...
И вдруг - как сказка,
Как чудоявленье,
Как кем-то
В ноги брошенный
Ковёр.
На нём искусно
Вытканный орнамент -
Творенье рук
Безвестных мастеров:
Тюльпанов алых
Полыхает пламень,
Как отблеск звёзд
Загадочных миров.
А может это
Из безмерной дали,
Где нет просвета
В вечной черной мгле,
Сюда однажды
Звёзды прилетали
И навсегда остались
На земле?
А может это
Воин Чингисхана,
В бою здесь каплю крови
Уронил?
Прошли века,
Но алый цвет тюльпана
Об этой битве
Память сохранил.
…И снова степь
И пыльные бураны,
Жара, безводье,
Плешь солончаков,
Да каменные бабы-истуканы –
Свидетели
Бесчисленных веков…
Вдруг огонёк
Мелькнёт в сухой полыни -
Среди колючей
Неживой травы
Стоит тюльпан
На тонкой ножке длинной,
И не склоняет гордой
Головы.
А вот ещё, ещё…
И снова россыпь…
А там опять виднеется вдали…
Как будто
Ковылю в седые косы
На праздник
Банты красные вплели…
18 мая 2008 года.
ТРЕТИЙ ЛИШНИЙ
Узоры на стекле, как кружева.
Ты говоришь красивые слова.
А за окном тихонько дремлют ели,
Обнявшись в ожидании метели.
И мне тепло у твоего плеча.
Наверно, скоро догорит свеча,
Но кто-то в полночь, шаловлив и весел,
Над нашим домом звёздочку повесил.
И в черном небе звёзды-жемчуга.
Спокойно спит бескрайняя тайга,
А над тайгой – надменная Луна
Гуляет среди звёзд всегда одна.
Луна одна, а мы с тобой вдвоем.
Давай её погреться позовем.
А если не придёт и не услышит,
То и не надо. Третий будет лишний.
ШОУ
Пусть трясется земля
И пылают пожары,
И к далёкому Марсу
Летит звездолёт –
Вся страна обсуждает
Развод звездной пары:
Кто кому изменил
Озабочен народ.
Где-то отдан приказ –
Поднимается рота
И мальчишки уходят
В последний свой бой,
Где-то через пургу
Пробирается кто-то
И спасает кого-то,
Рискуя собой.
Снова полный аншлаг
На спектакле Большого,
Вновь спешит на работу
Народ заводской –
На ТВ день и ночь
Продолжается шоу,
Где смакуют подробности
Драмы людской.
Можно выключить телик:
Не хочешь - не слушай,
Если хочешь, то кайф
От скандала лови.
Наплевать, что опять
Препарируют душу
У людей, потерпевших
Крушенье любви...
| Комментарии |
|
